Новости.

Сегодня 22, вроде как, ноября 2013 года и я официально отправляю этот блог в свободное плавание по интернетику.
Теперь здесь: http://cokecupcake.tumblr.com/
если есть вопросы: http://ask.fm/SleepMyem

Невесомость.

   The XX – Fiction

   Иногда хочется просто закрыть глаза, откинуться на спинку кресла и, чувствуя, как автобус везет тебя по ухабистой дороге вперед, забыть обо всем.

 

   - Привет.
 
   Молчание давит на уши, на сознание, заставляя задыхаться, и сказать в общем-то и нечего - обратное 'привет' здесь будет не к месту. Тонкие пальцы обхватывают твою ладонь и сжимают ее, забирая тепло, а рукав чужой куртки трется о твое запястье, щекоча кожу. Только вот неприятно и больно, и мурашки по коже вовсе не от удовольствия - будто ножом режут, по правде.

   Потому что сколько раз
   казалось,

   что все пройдет.

   и ничего не случилось.


   'Утро близится, тьма все едче,
   Зябче; трещинка на губе.
   хочется позвонить тебе.
   и услышать, как в глупом скетче:
   - Как ты, детка? Так грустно, боже!
   - Здравствуйте, я автоответчик.
   Перезвоните позже.

   куда уж позже.'*

 
   да и
   стоит ли уже?

    Иногда кажется, что стоит только отпустить чужую ладонь и вздохнуть с облегчением, как мир рухнет. И ты терпишь

   терпишь
   терпишь.

   Потому что как же, куда же все уничтожать. Так не делают.

   И ты закрываешь глаза, держа за руку того, кто вспарывает тебе живот и бесцеремонно роется во внутренностях, пытаясь нащупать сердце.

   только вот что, если
 
   у тебя вместо сердца пустой конвейер?*

   и бабочки там уже давно рассыпались пеплом, если, конечно, такое вообще возможно.
 

   и невесомости там давно уже нет.
 

   Потому что иногда хочется просто закрыть глаза, откинуться на спинку кресла и, чувствуя, как автобус везет тебя по ухабистой дороге вперед, забыть обо всем.

   и, наконец,
   проснуться

   пока этот гребанный автоответчик не скажет,

   что уже
   слишком
   поздно.






   *Полозкова


 

   




   

   

У моего одиночества.

   G-Dragon – WINDOW

   Бросаешь ключи куда-то на дно рюкзака, с силой захлопываешь дверь и, едва не сбив с ног старушку, выходишь из подъезда.

   На улице холодно и снег, нос безбожно мерзнет, а губы синеют от холода, но ты упорно идешь вперед, не обращая внимания на явную непогоду, хотя вчера еще передавали солнце. Вечно у этих метеорологов что-то не так.

   вечно у тебя что-то не так.

   Телефон в кармане куртки вибрирует и орет какой-то электроникой, резанув по ушам как в первый раз, а у тебя и в мыслях даже нет того, чтобы взять трубку - сейчас совсем не до этого, пусть у тебя и нет цели. У тебя никогда ее нет, если честно. Только вот жаль, что никто не понимает.

   Снег, медленно кружась в воздухе, ложится на волосы, складки пальто и ботинки, а у рта с каждым выдохом образовывается маленькое облако пары - мороз. И в голове воспоминания и эти строчки, что тебе читали в один из тех вечеров, что навсегда засядут в памяти из-за того, что чувств было очень много

   'у моего одиночества
   мой взгляд, наряд и голос -
   и это уже беда.
   мы сидим на кухне - оно смеется -
   'иди сюда',

   у тебя все равно ни черта
   на сегодня планов. '

   когда ты в шутку и, совершенно случайно, в рифму добавил:

   'да у меня и нет их никогда.'

   и в ответ получил улыбку.


   По правде, ты из тех людей, которые совершенно не знают зачем живут и никогда не строят планов из-за отсутствия какой-либо мотивации делать что-то. Ты из тех, кому плевать на будущее.

   и, вообще-то,
   кому плевать на теперешнее точно также.

 

   Кроме Него.

   Он совсем не такой как ты - не привязывается, да и история совсем не о том, как он познакомился с тобой и ты обомлел от одного только взгляда, влюбившись.
 
   истории и нет, в общем-то.

   Просто в нем концентрации колкости чуть больше, чем у остальных, и цвет волос к фиолетовому, почти черный, а в глазах будто бы только что кто-то создал огромную черную бездну. Прожег зажигалкой.


   и ты туда все проваливаешься и проваливаешься. 

 
   Он никогда не говорит больше, чем нужно, предпочитая просто смотреть в глаза. Растворять тебя в зрачках, как сахар в чае

   только вот это больше похоже на тягучую смолу.

 

   И ты никогда не знаешь, когда сможешь взять себя в руки и отвернуться -
   отворачиваться-то совсем не хочется, по правде.
   и даже не жаль, что он не из тех, кто читает тебе стихи наизусть -

   дело ведь в том, что
   и стихов никаких не нужно. 


   достаточно просто смотреть в глаза, ловя губами снежинки и, по-прежнему игнорируя звонящий уже который раз телефон,

   тонуть.



  потому что одиночества уже нет и,
  честно говоря,

  на сегодня у тебя действительно есть планы.


 

 


 
    

   

 

   


 


 


 

   

Голуби и этот чертов холод.

Balthazar – Blues For Rosann
 

 - Я выйду, скоро вернусь.

   Он выходит за дверь, тихо прикрывая ее за собой, чтобы не нарушить тишину какого-то слишком чистого, будто бы больничного, коридора офисного здания. Шаги отдаются едва слышным эхом, отбиваясь от стен, а где-то там, за другими дверьми слышны переговоры и клацанье компьютерных мышек - как же это надоело.

   На дверях, которые сменяют одна другую по мере того, как Он идет, пестрят вывески разных фирм - двери кое-где приоткрыты, выпуская наружу тихий гул компьютеров и смех работников обсуждающих гулянку прошлой ночью. А еще там, кажется, Анька родила - кто бы только знал, кто это такая и зачем обсуждать это в средине рабочего дня.

   Пальцы обхватывают зажигалку, а помятая пачка сигарет выпирает сквозь ткань кармана брюк. Сегодня тяжелый день.

   Он резко дергает ручку прозрачной стеклянной двери, выходящей на маленький балкон какого-то 5, вроде, этажа, и холодный воздух слегка треплет отросшую челку, заставляя его только поморщиться и быстрее выйти на свежий воздух. Где-то там, внизу на лавочке сидит молодая девушка с книгой в руках, а голуби лениво ходят вокруг площадки, плескаясь в луже - ночью был дождь.

   - Черт - тихо ругается Он, чиркая зажигалкой и, спустя несколько секунд, выдыхая в воздух облако дыма, мягко растворяющееся перед глазами. Стряхивает сигарету и смотрит куда-то вверх. - Что я тут делаю.

 

   Дни сменяют друг друга и на улице заметно холодеет, хотя, впрочем, Он также продолжает ходить на балкон покурить, стряхивая пепел куда-то вниз, не глядя. А девушка с книгой приходит с завидной частотой - странно, мол, как у студентки столько времени свободного и почему именно сюда - не парк даже.

   Иногда она поднимает голову, смотря вверх, только совсем не туда, где выпускает горечь из легких Он. И от этого ему только холоднее, если честно.

   Она откидывается на лавку, рассыпает длинные волосы по спинке и теребит пуговицу на пальто - не нервничает, просто привычка, а Он тушит сигарету о железные балконные перила и идет внутрь. Совсем замерз, черт бы побрал этот ноябрь.

   А девушка поднимается с лавки, отряхивает одежду и поправляет волосы - небрежно, не задумываясь - скоро начнутся пары, и идет между деревьями, игнорируя асфальтную дорогу. Ботинки намокают от травы, оставляющей на замшевой поверхности капельки влаги, а тонкая рубашка под пальто совсем не согревает. Ребята снова будут упрекать, что легко оделась и продрогла, наверное. Только вот плевать.

 

   Он сидит у себя в офисе и, перебирая пальцами по клавиатуре, думает, что, черт, зачем она сюда ходит, только отвлекает,

   а Она идет, придерживая длинный ремень сумки рукой и почему-то тихо шепчет в осенний воздух: 'когда же ты бросишь курить, дурак.'

   и дело в том,

   что они никогда так и не встретятся.

 

   черт бы побрал этот ноябрь.
 
   

Шоколад.

The 1975 – Chocolate 
The 1975 – Sex

   Просыпаешься от звонкого смеха где-то на кухне и, буквально раздвинув руками веки, бредешь по направлению упомянутой комнаты, понимая, что совершенно не знаешь, куда идти.

   На полу валяется около трех ('черт, сколько их там, нифига не вижу') стеклянных бутылок, из под виски, вроде, а чуть правее три подушки и скомканный плед, укрывающий практически большую часть маленькой комнаты, и, ты замечаешь краем глаза, за окном уже вовсю светит солнце.

    - Эй, чего ты там бродишь, иди сюда! - звучит еще громче, а ты лишь как-то на автомате хватаешься обоими руками за голову и заметно морщишься от боли. Босые ноги ощущают холод голого пола, а сквозняк в квартире сильно поддувает под тонкую футболку, поэтому ты стараешься как можно быстрее ретироваться из этой комнаты - дважды звать не пришлось.

   - Отличный вид. - хлопает тебя по плечу Джим, вроде, или как его, спеша уступить тебе место за кухонным столом в виде барной стойки и, попутно, наливая стакан воды. Черт, даже имени не помнишь. - а я думал, ты умеешь пить.

 Тебе остается лишь ответить измученной и еле выдавленной из себя улыбкой, после чего ты с громким вздохом облегчения опрокидываешь в себя стакан живительной влаги.

   - Эм.. чувак, а где я? - спустя несколько секунд, в тишине которых слышно только тиканье часов, тихо говоришь ты, словно бы боясь нарушить это молчание, а человек,опершийся на стол напротив тебя только хмыкает и издает такое же:

   - А ты не помнишь? 


   И, каким-то чудом, до сих пор необъяснимым тобой, именно после этой фразы ты и вспоминаешь все, что происходило.

 

    Шум машин едва прорезает инструментальную музыку в наушниках, руки засунуты в карманы, а в голове душно и пусто, будто все выкачали. Только тяжело. Ты лениво оглядываешься вокруг, бредя по почти безлюдной улице, когда на часах уже около двух ночи и. по идее, уже через 4 тебе пора вставать и, честно, мысли в голове сменяют друг друга со скоростью умирающей улитки.

   - Эй. - ты ощущаешь на своем плече тяжесть чьей-то ладони и, выдергивая наушник, медленно оборачиваешься, чтобы посмотреть на потревожившего тебя незнакомца. Или, вернее незнакомцев.


   - Привет. Ты настолько кислый, что хочется блевать, может, пойдем с нами? 

   

   А потом сотни улыбок, грубый мужской и звонкий женский смех, визг шин на пустой трассе и громкие The 1975 в колонках машины. Открытый люк и пьяные крики, которые все-равно никто никогда не услышит, виски, объятия с двумя, еще донедавна незнакомыми людьми и дурацкие шутки.
 
   А потом, под утро, чья-то маленькая квартира, алкоголь, приглушенный свет настольной лампы и откровенные разговоры трех человек, укутанных в пледы, как маленькие дети.

   Секреты и истории из жизни, которые лились из каждого, как невысыхамый ручей и это мгновение,

   когда ты чувствуешь,

   что можешь рассказать абсолютно все.


   

   а за широким окном уже начинается восход. 

 
   

   Знаешь, так здорово, когда величайшая в мире дружба начинается с простого 'привет'. 
   

   и ты чувствуешь, что эти люди еще не раз заберут тебя из плена твоих грустных мыслей. 


   Так
   как насчет не быть таким кислым сегодня ночью?
   
 

    

Вспоминай.

   Валентин Стрыкало – Кладбище Самолетов
 

  Бывает, у людей настолько много души, что часть ее приходится хранить дома. 

   Ты переворачиваешь лежащие на столе фотографии, выключаешь свет и, забыв запереть дверь маленькой квартиры на где-то окраине города, выходишь на улицу, вдыхая запах поздней и уже немного затхлой осени, плавно перетекающей в зиму.

   Кадры в мозгу сменяют друг друга с невероятной скоростью, заставляя только сильнее запахнуть пальто и опустить голову - ветер по вечерам уж больно холодный, а в голове навязчиво крутятся строчки, услышанные утром в каком-то кафе

   Как иронично.

   И как быстро проходит осень.


   Ноги тихо шаркают по сухому асфальту, оставляя следы на мокром и тонком слое снега, а те, кто еще не успел дойти домой и устало упасть в постель, еле слышно проходят мимо, не отрывая от асфальта измученного взгляда, чего ты, впрочем, даже не замечаешь.

 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


   Лампа, оставленная включенной в пустой квартире, мягко освещает комнату, а тени от немногочисленных предметов скудного интерьера падают на старые обои в мелкий цветок. Тихие шаги доносятся из коридора и, плавно приближаясь, становятся слышны уже и в комнате скромной однушки студента, не способного позволить себе что-то большее, а человек, зашедший во внутрь тихо охает

   и, кажется,

   внутри что-то перевернулось.


   Здесь так сильно пахнет тобой, будто каждая вещь в этой гребанной комнате - сам ты и концентрация этого превышает концентрацию кислорода в крови в несколько миллиардов раз. Еще и эти чертовы записи, разбросанные по всему столу и полу.

   'графоман законченный.'
 

   Есть такие люди, которые оставляют часть себя, свой запах (и что-то вроде души?) в вещах , словах и местах, как волшебники. Жаль только,

   что в волшебство
 
   никто уже не верит.

   И зашедший тихо ложится в развороченную с утра постель, укрывается одеялом, еще помнящим запах твоего тела и устало закрывает глаза, думая о том, что

   'черт подери,
   как у него удается?'

 

   А ты лишь слегка улыбаешься, замирая, когда человек касается твоих простыней, пинаешь камешек под ногами, пряча улыбку в широком шарфе и вдруг поднимаешь взгляд на ночное небо.

   как же хорошо, когда можешь чувствовать.

   и как хорошо, когда есть кто-то, кто может ворваться к тебе в квартиру посреди ночи, когда тебя там нет (или, все-таки, душу?) и остаться там.

   только вот
   надолго?


   знаешь, если верить в волшебство,
   то можно и

   насовсем. 


    

sweater weather.

    the nbhd - sweater weather.

  Я, конечно, мастер рисовать и, тем более, фотографировать, но.

   p.s. на дырку не обращаем внимания.