Новости.

Сегодня 22, вроде как, ноября 2013 года и я официально отправляю этот блог в свободное плавание по интернетику.
Теперь здесь: http://cokecupcake.tumblr.com/
если есть вопросы: http://ask.fm/SleepMyem

Невесомость.

   The XX – Fiction

   Иногда хочется просто закрыть глаза, откинуться на спинку кресла и, чувствуя, как автобус везет тебя по ухабистой дороге вперед, забыть обо всем.

 

   - Привет.
 
   Молчание давит на уши, на сознание, заставляя задыхаться, и сказать в общем-то и нечего - обратное 'привет' здесь будет не к месту. Тонкие пальцы обхватывают твою ладонь и сжимают ее, забирая тепло, а рукав чужой куртки трется о твое запястье, щекоча кожу. Только вот неприятно и больно, и мурашки по коже вовсе не от удовольствия - будто ножом режут, по правде.

   Потому что сколько раз
   казалось,

   что все пройдет.

   и ничего не случилось.


   'Утро близится, тьма все едче,
   Зябче; трещинка на губе.
   хочется позвонить тебе.
   и услышать, как в глупом скетче:
   - Как ты, детка? Так грустно, боже!
   - Здравствуйте, я автоответчик.
   Перезвоните позже.

   куда уж позже.'*

 
   да и
   стоит ли уже?

    Иногда кажется, что стоит только отпустить чужую ладонь и вздохнуть с облегчением, как мир рухнет. И ты терпишь

   терпишь
   терпишь.

   Потому что как же, куда же все уничтожать. Так не делают.

   И ты закрываешь глаза, держа за руку того, кто вспарывает тебе живот и бесцеремонно роется во внутренностях, пытаясь нащупать сердце.

   только вот что, если
 
   у тебя вместо сердца пустой конвейер?*

   и бабочки там уже давно рассыпались пеплом, если, конечно, такое вообще возможно.
 

   и невесомости там давно уже нет.
 

   Потому что иногда хочется просто закрыть глаза, откинуться на спинку кресла и, чувствуя, как автобус везет тебя по ухабистой дороге вперед, забыть обо всем.

   и, наконец,
   проснуться

   пока этот гребанный автоответчик не скажет,

   что уже
   слишком
   поздно.






   *Полозкова


 

   




   

   

У моего одиночества.

   G-Dragon – WINDOW

   Бросаешь ключи куда-то на дно рюкзака, с силой захлопываешь дверь и, едва не сбив с ног старушку, выходишь из подъезда.

   На улице холодно и снег, нос безбожно мерзнет, а губы синеют от холода, но ты упорно идешь вперед, не обращая внимания на явную непогоду, хотя вчера еще передавали солнце. Вечно у этих метеорологов что-то не так.

   вечно у тебя что-то не так.

   Телефон в кармане куртки вибрирует и орет какой-то электроникой, резанув по ушам как в первый раз, а у тебя и в мыслях даже нет того, чтобы взять трубку - сейчас совсем не до этого, пусть у тебя и нет цели. У тебя никогда ее нет, если честно. Только вот жаль, что никто не понимает.

   Снег, медленно кружась в воздухе, ложится на волосы, складки пальто и ботинки, а у рта с каждым выдохом образовывается маленькое облако пары - мороз. И в голове воспоминания и эти строчки, что тебе читали в один из тех вечеров, что навсегда засядут в памяти из-за того, что чувств было очень много

   'у моего одиночества
   мой взгляд, наряд и голос -
   и это уже беда.
   мы сидим на кухне - оно смеется -
   'иди сюда',

   у тебя все равно ни черта
   на сегодня планов. '

   когда ты в шутку и, совершенно случайно, в рифму добавил:

   'да у меня и нет их никогда.'

   и в ответ получил улыбку.


   По правде, ты из тех людей, которые совершенно не знают зачем живут и никогда не строят планов из-за отсутствия какой-либо мотивации делать что-то. Ты из тех, кому плевать на будущее.

   и, вообще-то,
   кому плевать на теперешнее точно также.

 

   Кроме Него.

   Он совсем не такой как ты - не привязывается, да и история совсем не о том, как он познакомился с тобой и ты обомлел от одного только взгляда, влюбившись.
 
   истории и нет, в общем-то.

   Просто в нем концентрации колкости чуть больше, чем у остальных, и цвет волос к фиолетовому, почти черный, а в глазах будто бы только что кто-то создал огромную черную бездну. Прожег зажигалкой.


   и ты туда все проваливаешься и проваливаешься. 

 
   Он никогда не говорит больше, чем нужно, предпочитая просто смотреть в глаза. Растворять тебя в зрачках, как сахар в чае

   только вот это больше похоже на тягучую смолу.

 

   И ты никогда не знаешь, когда сможешь взять себя в руки и отвернуться -
   отворачиваться-то совсем не хочется, по правде.
   и даже не жаль, что он не из тех, кто читает тебе стихи наизусть -

   дело ведь в том, что
   и стихов никаких не нужно. 


   достаточно просто смотреть в глаза, ловя губами снежинки и, по-прежнему игнорируя звонящий уже который раз телефон,

   тонуть.



  потому что одиночества уже нет и,
  честно говоря,

  на сегодня у тебя действительно есть планы.


 

 


 
    

   

 

   


 


 


 

   

Голуби и этот чертов холод.

Balthazar – Blues For Rosann
 

 - Я выйду, скоро вернусь.

   Он выходит за дверь, тихо прикрывая ее за собой, чтобы не нарушить тишину какого-то слишком чистого, будто бы больничного, коридора офисного здания. Шаги отдаются едва слышным эхом, отбиваясь от стен, а где-то там, за другими дверьми слышны переговоры и клацанье компьютерных мышек - как же это надоело.

   На дверях, которые сменяют одна другую по мере того, как Он идет, пестрят вывески разных фирм - двери кое-где приоткрыты, выпуская наружу тихий гул компьютеров и смех работников обсуждающих гулянку прошлой ночью. А еще там, кажется, Анька родила - кто бы только знал, кто это такая и зачем обсуждать это в средине рабочего дня.

   Пальцы обхватывают зажигалку, а помятая пачка сигарет выпирает сквозь ткань кармана брюк. Сегодня тяжелый день.

   Он резко дергает ручку прозрачной стеклянной двери, выходящей на маленький балкон какого-то 5, вроде, этажа, и холодный воздух слегка треплет отросшую челку, заставляя его только поморщиться и быстрее выйти на свежий воздух. Где-то там, внизу на лавочке сидит молодая девушка с книгой в руках, а голуби лениво ходят вокруг площадки, плескаясь в луже - ночью был дождь.

   - Черт - тихо ругается Он, чиркая зажигалкой и, спустя несколько секунд, выдыхая в воздух облако дыма, мягко растворяющееся перед глазами. Стряхивает сигарету и смотрит куда-то вверх. - Что я тут делаю.

 

   Дни сменяют друг друга и на улице заметно холодеет, хотя, впрочем, Он также продолжает ходить на балкон покурить, стряхивая пепел куда-то вниз, не глядя. А девушка с книгой приходит с завидной частотой - странно, мол, как у студентки столько времени свободного и почему именно сюда - не парк даже.

   Иногда она поднимает голову, смотря вверх, только совсем не туда, где выпускает горечь из легких Он. И от этого ему только холоднее, если честно.

   Она откидывается на лавку, рассыпает длинные волосы по спинке и теребит пуговицу на пальто - не нервничает, просто привычка, а Он тушит сигарету о железные балконные перила и идет внутрь. Совсем замерз, черт бы побрал этот ноябрь.

   А девушка поднимается с лавки, отряхивает одежду и поправляет волосы - небрежно, не задумываясь - скоро начнутся пары, и идет между деревьями, игнорируя асфальтную дорогу. Ботинки намокают от травы, оставляющей на замшевой поверхности капельки влаги, а тонкая рубашка под пальто совсем не согревает. Ребята снова будут упрекать, что легко оделась и продрогла, наверное. Только вот плевать.

 

   Он сидит у себя в офисе и, перебирая пальцами по клавиатуре, думает, что, черт, зачем она сюда ходит, только отвлекает,

   а Она идет, придерживая длинный ремень сумки рукой и почему-то тихо шепчет в осенний воздух: 'когда же ты бросишь курить, дурак.'

   и дело в том,

   что они никогда так и не встретятся.

 

   черт бы побрал этот ноябрь.
 
   

Шоколад.

The 1975 – Chocolate 
The 1975 – Sex

   Просыпаешься от звонкого смеха где-то на кухне и, буквально раздвинув руками веки, бредешь по направлению упомянутой комнаты, понимая, что совершенно не знаешь, куда идти.

   На полу валяется около трех ('черт, сколько их там, нифига не вижу') стеклянных бутылок, из под виски, вроде, а чуть правее три подушки и скомканный плед, укрывающий практически большую часть маленькой комнаты, и, ты замечаешь краем глаза, за окном уже вовсю светит солнце.

    - Эй, чего ты там бродишь, иди сюда! - звучит еще громче, а ты лишь как-то на автомате хватаешься обоими руками за голову и заметно морщишься от боли. Босые ноги ощущают холод голого пола, а сквозняк в квартире сильно поддувает под тонкую футболку, поэтому ты стараешься как можно быстрее ретироваться из этой комнаты - дважды звать не пришлось.

   - Отличный вид. - хлопает тебя по плечу Джим, вроде, или как его, спеша уступить тебе место за кухонным столом в виде барной стойки и, попутно, наливая стакан воды. Черт, даже имени не помнишь. - а я думал, ты умеешь пить.

 Тебе остается лишь ответить измученной и еле выдавленной из себя улыбкой, после чего ты с громким вздохом облегчения опрокидываешь в себя стакан живительной влаги.

   - Эм.. чувак, а где я? - спустя несколько секунд, в тишине которых слышно только тиканье часов, тихо говоришь ты, словно бы боясь нарушить это молчание, а человек,опершийся на стол напротив тебя только хмыкает и издает такое же:

   - А ты не помнишь? 


   И, каким-то чудом, до сих пор необъяснимым тобой, именно после этой фразы ты и вспоминаешь все, что происходило.

 

    Шум машин едва прорезает инструментальную музыку в наушниках, руки засунуты в карманы, а в голове душно и пусто, будто все выкачали. Только тяжело. Ты лениво оглядываешься вокруг, бредя по почти безлюдной улице, когда на часах уже около двух ночи и. по идее, уже через 4 тебе пора вставать и, честно, мысли в голове сменяют друг друга со скоростью умирающей улитки.

   - Эй. - ты ощущаешь на своем плече тяжесть чьей-то ладони и, выдергивая наушник, медленно оборачиваешься, чтобы посмотреть на потревожившего тебя незнакомца. Или, вернее незнакомцев.


   - Привет. Ты настолько кислый, что хочется блевать, может, пойдем с нами? 

   

   А потом сотни улыбок, грубый мужской и звонкий женский смех, визг шин на пустой трассе и громкие The 1975 в колонках машины. Открытый люк и пьяные крики, которые все-равно никто никогда не услышит, виски, объятия с двумя, еще донедавна незнакомыми людьми и дурацкие шутки.
 
   А потом, под утро, чья-то маленькая квартира, алкоголь, приглушенный свет настольной лампы и откровенные разговоры трех человек, укутанных в пледы, как маленькие дети.

   Секреты и истории из жизни, которые лились из каждого, как невысыхамый ручей и это мгновение,

   когда ты чувствуешь,

   что можешь рассказать абсолютно все.


   

   а за широким окном уже начинается восход. 

 
   

   Знаешь, так здорово, когда величайшая в мире дружба начинается с простого 'привет'. 
   

   и ты чувствуешь, что эти люди еще не раз заберут тебя из плена твоих грустных мыслей. 


   Так
   как насчет не быть таким кислым сегодня ночью?
   
 

    

Вспоминай.

   Валентин Стрыкало – Кладбище Самолетов
 

  Бывает, у людей настолько много души, что часть ее приходится хранить дома. 

   Ты переворачиваешь лежащие на столе фотографии, выключаешь свет и, забыв запереть дверь маленькой квартиры на где-то окраине города, выходишь на улицу, вдыхая запах поздней и уже немного затхлой осени, плавно перетекающей в зиму.

   Кадры в мозгу сменяют друг друга с невероятной скоростью, заставляя только сильнее запахнуть пальто и опустить голову - ветер по вечерам уж больно холодный, а в голове навязчиво крутятся строчки, услышанные утром в каком-то кафе

   Как иронично.

   И как быстро проходит осень.


   Ноги тихо шаркают по сухому асфальту, оставляя следы на мокром и тонком слое снега, а те, кто еще не успел дойти домой и устало упасть в постель, еле слышно проходят мимо, не отрывая от асфальта измученного взгляда, чего ты, впрочем, даже не замечаешь.

 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


   Лампа, оставленная включенной в пустой квартире, мягко освещает комнату, а тени от немногочисленных предметов скудного интерьера падают на старые обои в мелкий цветок. Тихие шаги доносятся из коридора и, плавно приближаясь, становятся слышны уже и в комнате скромной однушки студента, не способного позволить себе что-то большее, а человек, зашедший во внутрь тихо охает

   и, кажется,

   внутри что-то перевернулось.


   Здесь так сильно пахнет тобой, будто каждая вещь в этой гребанной комнате - сам ты и концентрация этого превышает концентрацию кислорода в крови в несколько миллиардов раз. Еще и эти чертовы записи, разбросанные по всему столу и полу.

   'графоман законченный.'
 

   Есть такие люди, которые оставляют часть себя, свой запах (и что-то вроде души?) в вещах , словах и местах, как волшебники. Жаль только,

   что в волшебство
 
   никто уже не верит.

   И зашедший тихо ложится в развороченную с утра постель, укрывается одеялом, еще помнящим запах твоего тела и устало закрывает глаза, думая о том, что

   'черт подери,
   как у него удается?'

 

   А ты лишь слегка улыбаешься, замирая, когда человек касается твоих простыней, пинаешь камешек под ногами, пряча улыбку в широком шарфе и вдруг поднимаешь взгляд на ночное небо.

   как же хорошо, когда можешь чувствовать.

   и как хорошо, когда есть кто-то, кто может ворваться к тебе в квартиру посреди ночи, когда тебя там нет (или, все-таки, душу?) и остаться там.

   только вот
   надолго?


   знаешь, если верить в волшебство,
   то можно и

   насовсем. 


    

sweater weather.

    the nbhd - sweater weather.

  Я, конечно, мастер рисовать и, тем более, фотографировать, но.

   p.s. на дырку не обращаем внимания.

   

Стокгольм.

benjamin francis leftwich – don't go slow


Всегда хотела почувствовать, как это - ехать куда-то и понимать, что обратно больше никогда не вернешься. 

 
   Плед на согнутых коленях мягко согревал, замерзшие от осенней прохлады, ноги, а прядь волос постоянно лезла в глаза, заставляя поправлять ее тонкими пальцами, закладывая за ухо.
 

   '- ты как?

 

    - чувствую себя глупо.

    - я буду скучать, знаешь? 

   

    - знаю.'

   Пейзаж за окном поплыл, застилаемый тонкой пеленой капель дождя, где только едва просвечивались оттенки синего, проезжая возле очередного озера. Музыка из наушников мягко обволакивала теплой атмосферой, лишь слегка перебиваемую настойчивым беспокойством и волнением, а автобус на удивление мягко подбрасывало на едва ощутимых кочках и пробоинах, что, само по себе, создало глупую ассоциацию в мозгу: 'совсем как жизнь, да?'

   Где-то там, на фоне тихо играющей музыки слышались голоса, обсуждающие очередную житейскую проблему на самых разных языках, от чего ты и убежал, спрятавшись за широкой спинкой кресла и укрывшись пледом. А на периферии сознания все еще трепыхалась мысль о том, что там, в том месте, которое осталось в прошлом, по тебе все-таки будут скучать.

   а ты, на самом деле,

   совсем не будешь.


   - Угощайтесь - перед глазами за какую-то долю секунды появилась чья-то рука с пакетом пряников, а другой, человек мягко дотронулся до плеча, чтобы обратить на себя внимание. - А то, смотрю, совсем загрустили.

   - Спасибо - добродушно ответил ты обладателю голоса, кем оказался парень лет 19-ти с широченной улыбкой. Чешир, самый настоящий.

   - Куда направляемся? - усевшись на свободное место прямо возле тебя, без спросу произнес незнакомец, мягко резанув по ушам приятным британским акцентом, на что ты только улыбнулся и отвел глаза к окну, уже давно сняв наушники.

   - Стокгольм - ответил ты в той же манере с совсем бесхитростной улыбкой и пожал плечами, мол, ничего особенного.

   всего лишь новая жизнь. 

 

   - Стокгольм.. - эхом повторил твой ответ собеседник словно сам себе и тихо хмыкнул своим мыслям.



   If my bones were wrapped around you,


   If my skin was right in front of you.


   Would you smile and close your eyes? 


 

   Всегда хотел узнать, каково это - уехать куда-то насовсем,

   навсегда

   и никогда не вернуться обратно.


 
   _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


   - Угощайтесь - с все тем же акцентом произносит голос, о котором ты уже успел забыть год спустя, а пакет пряников снова возникает прямо перед лицом, заставляя снять наушники.

    - Значит, Стокгольм? - с такой знакомой улыбкой говорит Чешир и без спроса садится за столик кафешки в центре города, прямо напротив. - Я знал, что мы встретимся снова.

    И все, что тебе оставалось - опять по-детски улыбнуться целый год спустя, бесхитростно глядя в окно, и, тихо ответив:


   - я скучал, знаешь? 


   услышать такое же:

   - знаю. 

   


   I’m yours tonight.**




 


  *а если бы мои кости были обернуты вокруг тебя
    и моя кожа была прямо напротив,
    ты бы улыбнулся и закрыл глаза?

   **строчки из песни. ^ тоже.
     


 

   -

   

Задуй свечи.

 Очередная глубина, в которую кое-кто все проваливается и проваливается. 
 И кто-то, кто всегда сделает так, чтобы упасть еще глубже.  

   Daughter – Candles
   Anthony Hamilton & Elayna Boynton – Freedom
   Villagers – My Lighthouse
   The Neighbours – Born to burn
   

   - Уступите место женщине, не стыдно вам?! - с жуткими воплями набросилась на тебя дамочка лет 40-ка с явными намерениями затеять скандал на весь автобус, а ты лишь лениво встал, манерным жестом указав ей рукой на освободившееся кресло и отошел в сторону - слушать лекции о том, как делали "когда я была в твоем возрасте..." совсем не хотелось.
 
   За окном медленно плыли очертания многоэтажек, людей, бегущих куда-о ради чего-то, чего они сами не знают, прокручивая в голове это дурацкое: 'нужно'. Листья бесшумно падали на землю, ветки деревьев качались на ветру, заглушаемые глухими голосами пассажиров автобуса, а в наушниках кто-то тихо пел:

   we are born

   to burn.*

 

   только вот что,

   если вот это 'burn'

   никак не получается?

 
    Минуты плыли, за окном уже полупустого автобуса стало заметно темнее и только фонари освещали тротуары вдоль дороги, напоминая о ночах в Париже.

   Время, когда кажется, что вот-вот, и по, выложенной камнями, дороге застучат колеса старой машины, из окна которой высунется кто-то, кто, поманит рукой и звонким голосом скажет что-то вроде: 'давай к нам!'

   только по-французски.

   а ты не сможешь отказать.


   Эти дни, проведенные в городе волшебства не дают тебе покоя еще с времен приезда оттуда, а пальто на пуговицах, купленное у улыбчивой девушки, знающей все об Элле Фицджеральд, все еще пахнет чем-то сладким и из прошлого века.

   И ты знаешь, что так и должно быть, ведь то время уже прошло.

   только почему пальцы все еще ощущают легкое прикосновение женской ладони?


   Автобус совсем опустел, как и твоя голова, еще недавно полна мыслей, а глаза сами собой стали закрываться, оставляя последним образом в памяти девушку, сидящую в другом конце салона.

   и стоит только провалиться туда... 


 

   Запах дорогих сигар резко ударяет в нос, а голова начинает кружиться от изобилия красок, в миг ослепивших твои, едва раскрытые, глаза.

   - Давайте потанцуем? - игриво улыбается девушка в платье, прикасаясь к твоей руке. - Какая замечательная вечеринка, правда? Ну же, давайте!

   И уже спустя минуту ты кружишь хрупкое тело среди людей, более напоминающих актеров театра, чем реальных личностей, разодетых в костюмы и платья от Коко - еще никому не известной девушки, а Хемингуэй где-то рядом смеется своим басом, обнимая рукой талию той, кто навсегда войдет в историю как одна из самых прекрасных.

   и ты понимаешь, что
   на самом деле

   это всего лишь сон.

 


    А потом открываешь веки, чувствуя на своей щеке чье-то дыхание и смотришь прямо в глаза той, что еще какое-то время назад была обычной девушкой, едущей с тобой в одном автобусе.

   - Мы знакомы? - почему-то шепотом спрашиваешь ты, даже не ожидая, что твои слова могут быть услышаны сквозь шум автобуса, а зрачки мгновенно расширяются, топя в черной глубине все эти дурацкие дежавю и ночные воспоминания, растворяющиеся в нотах музыки, играющей в, лежащих на коленях, наушниках.

   только вот слышит и понимает.
   все понимает.


   - У тебя в глазах словно только что сгорели все свечи.
     Как это: 'blow out all the candles'**, слышишь?

 

   - Что?..

   Тихий хмык и ироничный взгляд из-под слегка опущенных ресниц, а маленькая девичья ладошка накрывает твою и слегка сжимает, согревая.


   - Знаешь, ты слишком взрослый.


     Только сам не перегори, 

     слышишь?  


     только
     не 
     перегори.




   *слова из песни The Neighbours – Born to burn.
   **из Daughter – Candles.
       

Слишком холодно, чтобы летать. /1/

Ed Sheeran – The A Team

настоящее.

   Колеса велосипеда мягко скользят по осенним листья, что, как в банальных сочинениях любого школьника, пушистым и хрустящим ковром укрывают уже холодную землю, а ты медленно крутишь педали, лишь изредка смотря на землю - впереди все куда интереснее. Желто-красные листья кружатся в воздухе при каждом дуновении ветра, а лицо невольно и почти неосознанно украшает улыбка.
   Осень - она такая.

   Зимние и, не по сезону теплые, перчатки греют руки, конец шарфа развевается где-то за спиной, велосипед катится с едва слышным скрипом старых педалей, нарушая тишину леса каким-то теплым шорохом, а листочки с хрустом ломаются где-то под колесами.
   Ты думаешь: 'а магия существует?'

   и в голове это

   Ripped gloves,
   raincoat

   что мягким звучанием в мыслях заставляет улыбаться еще шире.

   и, кажется, вместо крови - теплое молоко.


   А вечером ты сидишь в мягком кресле во дворе около своего дома, листая сухие страницы книги и улыбаясь своим мыслям. Старый, обшарпанный велосипед стоит где-то рядом, словно вырезка из страницы какого-то ретро журнала, а конец пледа, которым ты укрыта, лежит на сухой земле из листьев, в которой утоплены подошвы твоих ботинок.

   Ты знаешь, что такое счастье.

   и магия случается,

   ведь так?




   А спустя какую-то неизмеренную Вселенную открываешь глаза, лежа в старой однокомнатной квартире с серыми стенами, утопленными в разводах от протекших потолков, поднимаешься с кровати и, ступая босыми ногами по холодному паркету, обходишь кучи одежды, по дороге натягивая на себя выцветшую майку. Переступаешь через тела людей, спящих прямо на полу и по-прежнему думаешь о том, как по-дурацки смешно выглядел бы твой велосипед прошлого века рядом с красивыми машинами.


   только вот велосипеда нет вовсе.

   как и осени.



    and they say
 
    she's in the Class A Team*


    stuck in her daydream...


   И, спустя несколько вдохов-выдохов, ложась на старую кровать с голым матрасом ты снова ныряешь туда, где велосипед с тихим шорохом катится через тепло-желтый лес. 


   а магия случается.

 
   Это как два разных мира. 

   только в одном ты девушка из команды класса А*, 
   а во втором - та, в ком вместо крови течет теплое молоко.


  и

  существует ли магия
 
  на самом деле? 
    



* класс А – одна из трех групп наркотических средств по классификации в Великобритании. К нему относятся ЛСД, экстази, героин, метадон, кокаин и др.


   

   
 

 

   

Слишком холодно, чтобы летать.

  Ed Sheeran – The A Team


 Немножко лживый вариант истории. 
 Там все было не так, но - 
  

   Колеса велосипеда мягко скользят по осенним листья, что, как в банальных сочинениях любого школьника, пушистым и хрустящим ковром укрывают уже холодную землю, а ты медленно крутишь педали, лишь изредка смотря на землю - впереди все куда интереснее. Желто-красные листья кружатся в воздухе при каждом дуновении ветра, а лицо невольно и почти неосознанно украшает улыбка.
   Осень - она такая.

   Зимние и, не по сезону теплые, перчатки греют руки, конец шарфа развевается где-то за спиной, велосипед катится с едва слышным скрипом старых педалей, нарушая тишину леса каким-то теплым шорохом, а листочки с хрустом ломаются где-то под колесами.
   Ты думаешь: 'а магия существует?'

   и в голове эти строчки

   Ripped gloves,
   raincoat

   что мягким звучанием в мыслях заставляют улыбаться еще шире.

   и, кажется, вместо крови - теплое молоко.


   А вечером ты сидишь в мягком кресле во дворе около своего дома, листая сухие страницы книги и улыбаясь своим мыслям. Старый, обшарпанный велосипед стоит где-то рядом, словно вырезка из страницы какого-то ретро журнала, а конец пледа, которым ты укрыт, лежит на сухой земле из листьев, в которой утоплены подошвы твоих ботинок.

   Ты знаешь, что такое счастье.

   и магия случается,

   ведь так?



   И хотя

   it's too cold outside
   for angels
   to fly,

 

   тебе по-настоящему тепло.

  

   ведь это и есть

   осень.

   

Эта четверть.

William Fitzsimmons – It's Not True

'Ее еле хватило на всю чудовищную длину
Этой четверти: жаль, уже не исправить троек.
Каждый день кто-то прикрепляет к ее окну
Мир, похожий на старый вицветший полароид
С места взрыва - и тот, кто клялся ей, что прикроет,
Оставляет и оставляет ее одну. '



   На самом деле, если подумать, все ведь в нашей жизни не так плохо, как кажется - есть тысячи людей, которые попадают и в худшие ситуации, в разы ужасней. Только вот почему это никак не хочет успокаивать и отпускать?

   Почему, когда сидишь и куришь, закутываясь в старую толстовку, которую уже точно не наденешь, чтобы выйти на улицу, а потом прячешь в шкаф - чтобы мама не почувствовала запах, все кажется таким до боли затянутым, словно больше просвета и не будет?

   Почему, даже сидя в пустой квартире, по-прежнему ведешь себя так, как и до -

   когда еще кто-то был.

   Бред, конечно.

 
'Мама просит меня возвращаться домой до двух.
Я возвращаюсь после седьмого виски.
В моем внутреннем поезде воздух горяч и сух,
Если есть пункт прибытия - путь до него неблизкий,
И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух
С яростного русского на английский. ' 

   

   Почему, когда сидишь на кухне, держа в руках уже давно остывшую кружку и смотришь в окно - там совсем не то, что ожидаешь увидеть?
   Почему дома так холодно, что
   я 'перестаю ощущать отчаяние или голод'?



   Хочется туда, где будет тепло и сухо.
   Где будет тот, кого можно будет обнять и обсудить этого -
   того, кто переводит дух в купе вашего общего поезда - одного на двоих.
 

   Где, черт подери, можно будет выпить этот виски и
   вернуться
   после седьмого.


   или
   не вернуться.


 

   эта четверть такая до жути долгая. 



*Стихи Веры Полозковой
   

«Куди ж піти?» чи «Затишок, що неможливо оминути».

  Короче, я без понятия, зачем сюда это кидаю, но вдруг кому-то будет интересно или что-то такое. Можете не обращать внимания.  

 Catherine Zeta-Jones – All That Jazz 

   Погодьтесь - кожен із нас, проживаючи у будь-якому місті, мусить знати хоча б одне місце, де можна було би посидіти з друзями, коханими людьми у затишку та приємній атмосфері навіть у холодний дощ чи сувору зиму. 

 

   І саме тоді, коли дощова осінь із холодними, пронизуючими вітрами раптом вганяє у те, що люди називають мудрим словом ‘депресія’, неймовірно хочеться тепліше закутатись у картатий шарф, узяти із собою книгу в потертому переплеті і піти у якесь особливе місце, подалі від очей зайнятого люду переповненого міста. Але, усе ж, лишається одна проблема – де ж знайти таке місце?

   Мене завжди захоплювали люди, що здатні реалізовувати свої ідеї, якими б неординарними та яскравими вони б не здавались звичайному, не звиклому для подібного, перехожому - тому така людина, як я і не змогла оминути надзвичайне втілення кав’ярні на колесах Богдана Чабана, що з Донецька.

   Велокав’ярня – так і називається це чудо, що мандрує вулицями та площами вищезгаданого міста – неординарний проект, що втілює у собі суміш сучасності із давно забутими традиціями, адже зараз нікого не здивуєш маленькою машиною із кавовим автоматом. Але чи чули ви про кав’ярню-велосипед? Навряд.

   Лишень уявіть: холодна, вітряна осінь, заховані у рукавички долоні, а душа негайно і уперто потребує гарячої кави прямо тут і зараз. Чи, для прикладу, звичайний день, що розпочався із спішного бігу на роботу та злісних проклять у сторону будильника, що укотре не розбудив вчасно. Знайомо? А тепер те, що здатне врятувати вас та ваш жахливий, ледь не зіпсований на увесь день, настрій - "Espresso bar Velo"! Усе, що вам лишається – просто підійти до усміхненого продавця, заплатити досить демократичну суму, як для дійсно натуральної та смачнючої кави і з посмішкою продовжити ваш шлях далі!

   Рекомендуємо!  

   Наступна зупинка нашої уявної подорожі цікавими закладами України – незвичайна арт-кав’ярня ‘DRUZI FOREVER’, що у Луцьку. Якщо ви хочете провести час із своїми близькими друзями у м’якій обстановці, в оточенні цікавезних предметів, картин та музики, що не може не задовольнити будь-який смак – вам точно сюди, і навіть не варто вагатися! Дизайн приміщення, неймовірно милі офіціанти, що ввічливо дадуть відповідь на усі ваші питання, меню, дивлячись у яке завжди губишся – що ж замовити на цей раз?, маффіни, якими наїдаєшся, здавалося б, на тиждень вперед та місце для відгуків та малюнків та останній сторінці запропонованого меню – це настільки піднімає настрій, що ніяка осінь та холод не здатні його зіпсувати.

   Що ж до атмосфери – то тут дійсно навіть незнайомі люди, що сидять за сусідніми столиками здаються близькими друзями. Можливо, тут справді трапляється магія?

   І, підходячи до завершення, останнє місце, про яке я хотіла би розповісти - кав’ярня «Львівська Мануфактура кави», що, логічно, у місті лева – величному Львові. Якщо ви справжній поціновувач кави – це місце створене для вас, адже лише тут її роблять із душею та справжньою повагою до напою, що створює настрій стількох людей впродовж багатьох століть. Любите добру каву? - завітайте сюди і ви не пожалкуєте.

   Тож, якщо похмурий осінній настрій не дає вам існувати на повну і змушує дивитись на усе, що вас оточує через темні лінзи окулярів – візьміть із собою кращих друзів та завітайте кудись, не вагаючись. Мішок теплих посмішок та ще довгих веселих спогадів гарантовано!

Масальова Поліна.

Серое.

The XX – Swept away

   Вот так вот живешь, дышишь этим пропитанным сыростью (или серостью?) воздухом, теряешься  в оттенках черных цветов, и, может, немножко белых, а в колонках дома играет неизменная электроника, что ритмом прямо по сердцу и, кажется, даже немножко трясутся веки.
 
   и, знаешь, красных полосок на глазных яблоках становится еще больше.

   Вот так хочется, чтобы жизнь казалась какой-то романтичной, что ли, чтобы эти серые картины выглядели как-то по книжному атмосферно, а реальность каждый день не била бы по щекам с такой силой, заставляя вытирать слезы тыльной стороной ладони, размазывая их по лицу.

   проводя холодными пальцами вниз по шее.
 
   упираясь лопатками в ледяные доски пола.

   слушая, как падают капли, стекая по окну.

   Так хочется чтобы эти вот хождения туда-сюда изо дня в день казались кому-то чем-то значимым, чтобы это было важнее, чем есть на самом деле, но все, что остается - кутаться в старый шарф, конец которого уже давно обтрепался, и думать о том, как все это обычно.


   до этих чертовых полопавшихся капилляров на глазах
 
   и уже привычного: "сколько ты не спал?"


   Знаешь, вот это вот ежедневное: "скоро увидимся" или "я завтра приду" как-то давно не пробирает, а ветер с еще большей силой режет шею и открытые запястья - ты, кстати, их легко обхватишь пальцами. И это тихое: "не приходи" куда-то в пустоту или глядя в небо через грязное окно, кому оно нужно?

   а еще эти едва заметные синие ветки на руках, где-то под тонкой кожей,

   ты же знаешь, мне кажется,

   что их срезали. 

 
   Ты заметил, что все вокруг нас как-то непропорционально, неправильно даже? Этот серый асфальт в ямах, эти полупустые забитые кафе, куда ходишь уже просто по привычке - чтобы не околеть до конца.

   не износить тонкую кожу.


   Мне кажется, что с каждым днем по моим глазам кто-то проводит иголкой, царапая радужку и растягивая зрачки, в которых смешались эти гребанные оттенки черного и, может, немножко белого,

   а красных дорожек из лопнувших капилляров становится все больше.



   Знаешь, а ведь
 
   ветки уже почти все

   срезаны.


 
   И, кажется, кто-то забыл нажать на мне кнопку "чувства",

   потому что все внутри меня уже давно как эта чертова осень

 

    серое.
   
 

На север.

    Jalan Jalan – Lotus

   Старые рваные кеды тихо шаркают по сырому от дождя асфальту, руки безвольно опущены вниз и ищут друг-друга, будто у слепого - чтобы согреться, а изо рта вырываются белые облачка пара. Холодно.

   Сейчас около 4.30 утра, знаешь, а все еще спят и не видят ничего.

 


   Пустая дорога.
   Пустые окна.

 

   Пустой ты? 

   Знаешь, а ведь это даже как-то символично - вот эта осень ранняя, а уже такая холодная, вот эти гребанные 4 утра, когда все сны еще видят, а твой сон будто выродился в эту чертову жизнь. Эти рваные вдохи-выдохи в дрожащем воздухе тумана. Этот ты.
 
   Хотя какая тут символичность?


   Асфальт впереди больше походит на пустоту серо-черного цвета, на белых (или давно уже не белых) носках кед виднеются капли влаги, а одежда настолько отсырела, что по всему телу бегут мурашки (или колются иголки?).


   Знаешь, это как эти слова:

   'просто слишком длинная осень - больше ста почти бесполезных дней, но она закончится, а за ней будет снег в переплете сосен и ночи темней, длинней, запутанней и верней, они пришли бы и раньше, но мы не просим.',

   но, а
   стоит ли вообще просить?


   - "...а пойдем погуляем ночью? Ненадолго, ненавсегда, просто выйдем в усталый будень, убежим от чужой возни
   и забудем все
   и забудем
   и забудемся, черт возьми"

   - Но ведь утро..

   - А кажется, что жизнь - сплошная черная ночь, разве нет?




   да.


   - 'Я для тебя сыграю мокрый напев качелей...'

   - 'Перелистай страницу...?'




   - Да. Листья улетят на север.


 

   Никогда не думал, почему мы настолько мертвы?

   Настолько, что дни - как ночи, а ночи - как маленькие пропасти, сменяющие друг друга
   каждые
   сутки.

   - Разве нет?


   - "Ну, пока еще не начнет темнеть,
       я даже
       вполне

       жива.'

       а ты?


   


   - С одной стороны ты права...
   

   - Ну так ты жив?

     


    - я? нет. никогда. 




   *стихи Али Кудряшевой. 

Сентябрь.

Allstar Weekend – Blame It On September

   Листья еще даже не начали опадать, ветер за эти несколько дней усилился настолько, что волосы развевались на лету, превращая прическу в нечто, больше похожее на гнездо, а температура упала до 10 градусов по Цельсию, явно намекая на то, что уже пора бы одеваться потеплее.

   Шел 2 день осени.


   Твое утро чаще всего начинается с противного писка будильника, установленного не телефоне, который вечно сваливается с кровати и чашки черного кофе, и это не было исключением.

   - Черт тебя подери - сонно пробормотал ты, рукой пытаясь нашарить орущий смартфон, при этом обиженно сопя в подушку, и еле подавляя желание отключить хреновину и завалиться спать дальше. Но нет. Не сегодня.

   С горем пополам, утреннее пробуждение закончилось непрекращающимся мычанием и трением, явно отказывающихся открыться, глаз, а руки сами потянулись к кофе машине, автоматически нажимая на нужные кнопки и подставляя большую кружку. Майка для спанья лениво сползла с плеча, а красные полоски от скомканных простыней все-таки оставили свой обычный след на твоей щеке и руках, заставляя недовольно поморщиться, заглядывая в свое отражение в металлической конструкции машины.

   - Ну да, как обычно - все еще сонно пробормотал ты, пытаясь силой воли заставить организм проснуться и, отодвинув штору, выглянуть в кухонное окно.


   За окном уже вовсю светило солнце, отбиваясь лучами в окнах многоэтажек, а люди внизу быстро шагали по дороге кто куда, что муравьи. Женщины в деловых костюмах громко разговаривали по телефонам, пытаясь перекричать шум дороги, а мужчины с галстуками бережно несли в руках черные чемоданы с документами, мол, мы бизнесмены, мы клевые.

   - Ну да, бегите-бегите - с легкой усмешкой сказал ты, услышав звук извещающей тебя техники о том, что кофе готов, и довольно взял в руки чашку, согревая о нее замерзшие пальцы - даже дома холодно, черт бы его побрал.


   Тебя всегда радовала жизнь в одиночестве, хоть, как и многим людям, порой бывало особенно одиноко, что, однако, никак не влияло на твое яростное "против" жилья с соседом. Ну уж нет, это не по мне, никак - думал ты, кутаясь в одеяло и включая очередную дурацкую драму, в конце которой, вроде бы, все должны разрыдаться как последние мудаки, что никогда не действовало на непробиваемого тебя.
   Конечно, у тебя были друзья и были вечеринки, но то, что ты действительно ценил - это одиночество и время, проведенное наедине с самим собой.


   Минут через десять кофе был успешно выпит, оставив после себя, напоминанием, обоженный кончик языка и  горький привкус во рту, а ты уже вовсю проделывал ежедневную процедуру разрывания бардака в шкафу, пытаясь выудить оттуда хоть одну нормальную вещь.
   И, в итоге, минут через 15 ты уже стоял перед зеркалом прихожей, поправляя серый свободный свитер с круглым вырезом и застегивая ремень на обычных узких джинсах - времени выряжаться как-бы не было, поэтому, плюнув, ты решил напялить то, что, закрыв глаза, наугад вытащил из, не закрывающегося от количества вещей, шкафа.


 
 - Отлично выглядишь, Фил! - услышал ты из-за спины, выйдя из подъезда, и, обернувшись, увидел ярко улыбающуюся блондинку, машущую тебе рукой из окна кафешки по ту сторону дороги.

 - Спасибо, Ри - ослепительно улыбнувшись, подражая старой подруге, крикнул ты в ответ и пошел дальше, не обратив никакого внимания на насмешливое: "Вообще-то я пошутила, ты сегодня ужасен".


   Дорога к твоему университету была довольно короткой, поэтому в любой другой день тебе понадобилось бы не больше 30 минут, чтобы, заткнув наушниками уши, дойти туда и найти нужную аудиторию, но, в этот раз, все каким-то магическим образом получилось по-другому.

   - Твою ж мать... - яростно шипела девушка, сидя на лавке вдоль дороги и рассматривая огромную ссадину на правом колене из которой вниз по ноге сползали капли крови. - Да чтоб тебя, ну какого фига вообще..

    - Ээ... тебе помочь? - с интересом спросил ты, медленно вытаскивая из уха наушник и удивленно пялясь на такую же удивленную девушку, мгновенно поднявшую голову в незнакомцу.

   - Да нет, спасибо, все нормально. Меня какой-то дебил пихнул и пошел дальше, вот я и упала.

   - Жива хоть? Больше нигде не поранилась? - спросил ты, только через минуту осознав глупость вопроса, рассмотрев наконец сидящую девушку. На ней была длинная майка, джинсовка и шорты, под которыми виднелись в клочья разорванные колготы, испачканные красными пятнами, а на ладошках красовались не менее кровоточащие ссадины.

   - Да не парся, ничего, я здесь недалеко живу - вон в том доме - к твоему удивлению указала она пальцем на твою же 15-тиэтажку и бросила на тебя испытывающий взгляд. - А что это, ты всегда такая мать Тереза?

   - Да нет... ээ... ну ладно, если все нормально, то... я пошел тогда.. - запинаясь, чего с тобой никогда не случалось, сказал ты и вопросительно посмотрел на нее. - ладно?

   - Ладно. Только вот в следующий раз пригласи своего соседа на кофе, ага? А то как-то мне завидно унюхивать запах из твоего открытого кухонного окна, стоя на своем балконе. Бессовестный засранец. - с, на удивление, доброй улыбкой закончила она и медленно поднялась с лавки.


   А ты, спустя несколько минут ступора, вдруг понимаешь, что стоишь уже возле давно пустой лавочки и улыбаешься как полнейший кретин.

   Но разве это важно, если у тебя появилась еще одна весомая причина вставать с кровати по утрам?



 


   или  во всем 

   стоит

   винить сентябрь?

Инсомния.

   Rökkurró – Svanur
   
   

   0.15.

   Эта ночь,
   знаешь,
   она не такая как предыдущие,
   правда?
 
   Она под кожу,
   в кровь, к сердцу
 
   ножами,
 
   иголками,
 
 
 
   тобой.

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


   А вот бы
   так же спрятаться от самого себя,
   как за шторами от ночных зрителей?

   Закрыть глаза

   и
 
   исчезнуть.

 

   0.16.

   - Хочу быть лебедем, знаешь?
   Черным.
 
 

   Чтобы
   слиться
   с водой.

   (и миром?...)


   Чтобы не нужно было этих таблеток
   от инсомнии.

   или этого чертового голодания,
   которое до костей
 
   души.

 
  Или этого гребанного аспирина,
  чтобы наконец ушло
  все,
  что накопилось.
 

   удалилось.

   стерлось.

   исчезло.


   0.17

   Препарат предназначен для взрослых и детей старше 15 лет.
   Максимальная суточная доза не должна превышать 3 г (6 таб.)

 


   0.18
   закрыть глаза.


 

   
   
   Как думаешь,
   здесь больше пятнадцати? 
 
 

   да.

 _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


   Хочу быть лебедем, знаешь?
   Черным.

 
   чтобы слиться.

   с водой? 



 
   С миром.



 


   Svanur svanur segðu mér
   Hvert siglir þú er sólin fer?*


   


   *swan, swan, please tell me
    where do you sail when the sun goes?  



   

Лондон - Амстердам.

   Глупо, но.

    Daughter – Amsterdam

   Сейчас всего лишь начало прохладной и сырой осени, за окном уже далеко не по-летнему светит солнце, а морозами пусть еще и не пахнет, твой шарф все-равно будто бы пропитан запахом наступающих дождей.

   Ты сидишь на улице, за одним из столиков какого-то маленького и совсем еще никому не известного кафе где-то в центре обычно злого и туманного Лондона, а только-только встающее солнце едва режет глаза своими непривычно яркими лучами, которые, впрочем, совсем не согревают.

   - Здравствуйте - с улыбкой подходит к тебе официантка, за которой едва слышно захлопнулась дверь заведения, на ходу завязывая на себе фирменный фартук и поправляя волосы - явно только что пришла на работу - ты всегда приходишь через несколько минут после открытия. - Вам как обычно?

    Ты киваешь головой, отвечая милой девушке одной лишь улыбкой и как-то на грани понимания, почти неосознанно, поднимаешь с глаз очки - просто чтобы посмотреть в глаза давно знакомому человеку. - Хорошая погода сегодня, верно?

   - Да, и правда - как-то слегка испуганно отвечает девушка и мгновенно юркает обратно в здание, пряча румянец на щеках - ты никогда не говорил(а) больше, чем нужно, чтобы сделать заказ.

   Улыбнувшись уголками губ, ты достаешь уже привычную кожаную и, немного затертую от постоянного таскания, сумку и медленно, не торопясь достаешь из нее какие-то бумаги, раскладывая их на холодной поверхности стола. Папки, файлы, фотографии и множество набросков и эскизов - тебя всегда удивляло, как только это все умещается в твоей сумке, но особого времени искать в ней Нарнию у тебя никогда не было.

   - Заказ принесут минут через 15 - себе под нос шепчешь ты и принимаешься разгребать завал из документов - вчера было настолько лень что либо делать, что ты просто решил(а) посмотреть фильм, поэтому нужно сделать всю нужную работу до начала рабочего дня. - Черт подери - раздраженно прошептал(а) ты. Несколько папок свалилось на асфальт из-за твоего неосторожного движения рукой и все бумаги рассыпались по холодному и сырому асфальту, будто ковер.

   И вот ты сидишь на корточках, закидывая на плечо конец шарфа - чтобы не мешался, и собираешь все это, как вдруг - нет, не таинственный незнакомец - обычный голубь, каких миллионы, садится прямо перед тобой. Ты слегка замираешь от неожиданности, удивленно глядя на птицу и спустя несколько секунд ступора пытаешься отогнать его рукой - земля холодная и бумаги могут быстро отсыреть.

   - А ну кыш! - все так же шепотом говоришь ты наглому "незнакомцу", махая перед ним рукой, чтобы отлетел, а тот как сел, так и сидит - не шевелится, будто вкопанный.

 

   - Ну и черт с тобой - устало и уже без какого-либо настроения работать говоришь ты после двух минут безуспешного отгоняния назойливого представителя птичьего мира и, бросая некоторые файлы на произвол судьбы, мол, ничего страшного, садишься обратно за столик, сгребая всю оставшуюся макулатуру в сторону - желание поработать отпало так же внезапно, как и появилось, когда ты выходил(а) из дома.


   - Ваш заказ - по-прежнему смущенно произнесла девушка, ставя перед тобой кружку черного кофе с несколькими пакетиками сахара на блюдце рядом, и тарелку с невероятно вкусными блинчиками с кленовым сиропом - как ты любишь. - Если что понадобится - зовите - еще тише чем обычно сказала она, глядя в пол и явно по собственной инициативе - официанты здесь никогда так не говорят.

   - Спасибо, милая - с радостной улыбкой ответил(а) ты, уже и забыв о неудачной попытке поработать и как будто невзначай произнес(ла) - Если хочешь - присоединяйся, посетителей все равно больше совсем нет.

   - Д-да нет, я пойду.. Спасибо - еще пуще покраснев и едва оторвав взгляд от асфальта сказала она и быстро пошла обратно, на что ты только пожал(а) плечами - еще совсем юная.
 

   Завтрак был съеден на удивление быстро - не то от голода, не то от какого-то внезапного желания быстрее покончить с процессом еды, поэтому спустя десять минут ты уже сидел(а), откинувшись на спинку мягкого кресла (и как только такие вытащили на улицу?) и, расслабившись, оглядывал(а) окружающее пространство.

   Здесь все было как обычно - деревянные столики с красивыми скатертями, глубокие мягкие кресла, обитые тканью в мелкий горох и полосатый навес, натянутый прямо от стены здания кафе. Территорию, отведенную под уличную площадку для столиков ограждал красивый деревянный забор с горшками разнообразных цветов, стоящих вдоль него, а в воздухе витал запах свежесваренного кофе и выпечки - за углом находилась маленькая пекарня. На улицу постепенно выходили все еще сонные люди, спешащие на работу, машин по прежнему было мало, а велосипедисты лишь изредка проезжали мимо, даже не нарушая эту сонную тишину еще спящего города.

   И вот ты сидишь, покачивая в такт ногой тихо играющей музыки из открытого окна кафе, без удивления замечая, что это одна из твоих любимых песен, так как здесь всегда включают твою любимую музыку и ты уже давно привык(ла) не удивляться тому, откуда они знают. Мягкий голос любимой Елены Тонры заставляет погружаться в какую-то атмосферу уюта и необъятного тепла, а весь мир вдруг стал казаться таким замечательным, что не хватило бы слов описать это.

    'I used to dream of
   
   Adventure
   
   When I was younger.'

   
   и твои тонкие пальцы, выстукивая ритм вдруг останавливаются, а рука как-то машинально поднимается вверх, чтобы прикоснуться к щеке.

 
   'I’ll go home


   Amsterdam.'

   

   - Хочу в Амстердам - тихо говорит девушка из-за твоей спины таким же смущенным и немного задумчивым голосом, держа в руках две чашки горячего кофе с молоком,

 

 
   а ты улыбаешься.

 

   

   И жизнь ведь не так плоха, верно?




   

Люди.

   Tindersticks – Chocolate

   Так забавно осознавать, что мы всего лишь люди.
 

   Мы роняем слезы от безысходности каждую ночь, сами не понимая от чего, и что же такого глобального произошло, что на душе, как остервенелые, скребут кошки;
 
   Роняем крышки и ножи на пол, как обычные люди -
   как все, и даже на секунду не задумываемся о том, что сейчас, в эту самую секунду, когда упал нож, внутри нас мог случиться
 
   целый
 
   апокалипсис.


   Больно ударяемся головой о стол, которую вроде бы как тоже роняем, только вот всего лишь будто напоказ - самому себе, и всего лишь от усталости. Слушаем приглушенные слова чьих-то, мало кому известных песен, написанных в периоды либо депрессии, либо просто чтобы выпендриться, что смогли, и тихо сглатываем комок в горле.

   То ли от безнадежности,
   то ли от усталости.

   Безнадежной усталости.


   Я не знаю,
   действительно не знаю, почему бы мне просто не проглотить эти мысли, как тот дурацкий комок в горле, и попросту забыть о них.

    Я не знаю,
    действительно не знаю, почему я не могу.

 



   Мы встаем, каждое утро смотрим вокруг - не изменилось ли чего? - и

   проваливаемся

   проваливаемся

   проваливаемся

 
   куда-то глубоко, но не внутрь себя. Не на дно своей души.

   просто на дно.

   Ты понимаешь? Это же не просто так, это не просто уронить крышку на пол и тут же поднять ее, не задумываясь.
   Это как уронить себя.
 
   На дно.

   Самое, чертово, дно.


 


   Это как апокалипсис. 

Киоск.

Несколько часов, пять цветов красок на палитре, немного французского джаза

и вот.

Пока мы кровоточим.

   Эта песня вечная. И будет вечной.
   Kleerup – Then love until we bleed
 

    Ты сидишь на набережной, спустив ноги в холодную черную воду, в которой отбивается луна, а кроме шума моря не слышно совершенно ничего.

   Ты устал.


   Руки спокойно лежат на коленях, разбитых до крови то ли от падений, то ли от ударов о косяки дверей, когда ты, будучи еще дома, еле передвигался по комнатам, а сухие растрепанные волосы неприятно лезут, щекоча лицо. Ты один.

   Ты совершенно один и пуст, хотя в жилах течет раскаленная магма.
   По телу проходят легкие вибрации, будто где-то там ярким неоном о стены разбивается электроника, а лучи мелькающего света пробиваются сквозь душное пространство.
   Но твои мысли далеко оттуда.




     And if bridges gotta fall, then you'll fall, too. 



   Рваные шорты совсем не защищают от морозного ночного холода, часы на руке, едва различимые при свете блеклой луны, показывают около 2.44, а ты не знаешь, где находишься.

   Ты не знаешь, как находиться.*


   А правда, что если мосты упадут, то ты упадешь тоже?...


    Вибрации все не прекращаются, глаза неотрывно смотрят вдаль, а ты просто сидишь, не зная, что делать.
 
   С жизнью.

 

   Тебя разъедает пустота.

 
   We drink the fatal drop.


 
   Знаешь, наверное есть кто-то такой, кто просто приходит, когда ему угодно, или вот когда настроение подходящее, и вырезает из тебя все, что было до этого. Чувства, эмоции...
 
   слёзы.

   И уходит, унося все с тобой - берет на сохранение, а ты просто сидишь и не понимаешь, что случилось.


   Куда все делось?!

   
   - Выпей этот яд - он поможет - говорит этот кто-то, и протягивает тебе маленькую бутылочку с красной жидкостью.

   Ты не спрашиваешь, что это.

   Ты не спрашиваешь ничего.

   Ты не...


   On my heart
   
   You've burned.

 
   И ты пьешь эту жидкость, без какой-либо надежды. Просто пьешь, как эту чертову fatal drop и ложишься на спину, не выпуская ног из объятий холодной воды, которая будто магнитом тянет в свою черную бездну, не говоря, сколько ее там.
 

   И кончится ли она когда-либо.


   Then fall apart in parts.




   Пустота будет разъедать тебя тогда, когда

   Этому странному чему-то
   захочется вытащить из тебя все.
   Она будет переливаться красной,
   жгучей магмой,
   пронзая твое тело вибрациями,
   хотя, по правде, 
  никакой электроники там вовсе нет. 
 

   И
   никогда
   не было.


   

   Пустота будет разъедать тебя.
 
   Пока мы не распадемся на части.

   

   Пока мы...

   
   
   


*вроде как игра слов. в предыдущем предложении "находиться" в значении "быть в каком-то месте", а во втором "быть найденным".
 

Ерунда.

Как-то так.

Bondage Fairies – Star Signs

Заслужи нашу эмпатию.

Crystal Castles – Alice practice 
обязательно!

   Ты просыпаешься на мягком матрасе больничной койки, оглядываешься и постепенно приходишь в сознание, не сумев даже поднять головы с подушки.
   Провожаешь взглядом трубки, ведущие к твоим рукам, пластыри, наклеенные на места уколов от иголок, впивающихся в твою кожу и острые складки одеяла, которое укрывает твое мертвенно-бледное тело, и внезапно приходит осознание того, что ты не понимаешь, откуда это все.

   Ты не имеешь никакого понятия о том, что произошло. 


 
   А потом вдруг вспоминаешь. Ты не знаешь, когда это происходит, когда у тебя возникает мысль о том, что ты здесь делаешь и сколько прошло времени с тех пор, как ты здесь появился, но вдруг ясно осознаешь, что такое пиздец, прямо до костей, а которые натянута уже полупрозрачная кожа.

   А вы знаете что это такое?


   Пиздец, это когда у тебя рак. Это когда ты знаешь, что осталось совсем немного, что скоро придет эта бесконечность, в которую так верят эти глупые люди, и заберет тебя с собой. Это когда ты с трудом натягиваешь улыбку, приветствуя остальных, мол говоря, что нет, все хорошо, все отлично, я подыхаю, всего лишь. Но какая разница, если я вам улыбаюсь?

   Какая, блять, разница, правда?!...
  _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

   Пиздец, это даже просто когда ты совсем один. Это когда ты сидишь на лавке пустого двора, провожая взглядом людей, знающих, ради чего они живут, ради кого они живут. Это когда ты явно осознаешь, что ты не знаешь, зачем это все, зачем тебе это дерьмо. Зачем?
 
   И вот ты кутаешься в серый шарф, сидя в одном лишь тонком свитере и понимаешь, что тебе просто нечего делать.

   Нечего здесь делать.

 _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


   Знаешь, что это такое?

   Это тогда, когда кажется, что просто нет выхода.
   Нет никакого ебаного выхода.


 



 
    Вы все говорите

   "You must earn our empathy"* 

   
    Но выход же есть всегда, правда?  





   Даже 
   
   когда этого гребанного "всегда"
 
    и вовсе 
   
   не 
   
   существует. 



 




 

 *you must earn our empathy - ты должен заслужить нашу эмпатию.

 _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

 У меня нет никаких суицидальных мыслей, со мной все в порядке, я здорова и все такое, так что это просто выплеск негативных эмоций, накопившихся за долгое время. Не воспринимайте всерьез.