Очередная глубина, в которую кое-кто все проваливается и проваливается.
И кто-то, кто всегда сделает так, чтобы упасть еще глубже.
Daughter – Candles
Anthony Hamilton & Elayna Boynton – Freedom
Villagers – My Lighthouse
The Neighbours – Born to burn
- Уступите место женщине, не стыдно вам?! - с жуткими воплями набросилась на тебя дамочка лет 40-ка с явными намерениями затеять скандал на весь автобус, а ты лишь лениво встал, манерным жестом указав ей рукой на освободившееся кресло и отошел в сторону - слушать лекции о том, как делали "когда я была в твоем возрасте..." совсем не хотелось.
За окном медленно плыли очертания многоэтажек, людей, бегущих куда-о ради чего-то, чего они сами не знают, прокручивая в голове это дурацкое: 'нужно'. Листья бесшумно падали на землю, ветки деревьев качались на ветру, заглушаемые глухими голосами пассажиров автобуса, а в наушниках кто-то тихо пел:
we are born
to burn.*
только вот что,
если вот это 'burn'
никак не получается?
Минуты плыли, за окном уже полупустого автобуса стало заметно темнее и только фонари освещали тротуары вдоль дороги, напоминая о ночах в Париже.
Время, когда кажется, что вот-вот, и по, выложенной камнями, дороге застучат колеса старой машины, из окна которой высунется кто-то, кто, поманит рукой и звонким голосом скажет что-то вроде: 'давай к нам!'
только по-французски.
а ты не сможешь отказать.
Эти дни, проведенные в городе волшебства не дают тебе покоя еще с времен приезда оттуда, а пальто на пуговицах, купленное у улыбчивой девушки, знающей все об Элле Фицджеральд, все еще пахнет чем-то сладким и из прошлого века.
И ты знаешь, что так и должно быть, ведь то время уже прошло.
только почему пальцы все еще ощущают легкое прикосновение женской ладони?
Автобус совсем опустел, как и твоя голова, еще недавно полна мыслей, а глаза сами собой стали закрываться, оставляя последним образом в памяти девушку, сидящую в другом конце салона.
и стоит только провалиться туда...
Запах дорогих сигар резко ударяет в нос, а голова начинает кружиться от изобилия красок, в миг ослепивших твои, едва раскрытые, глаза.
- Давайте потанцуем? - игриво улыбается девушка в платье, прикасаясь к твоей руке. - Какая замечательная вечеринка, правда? Ну же, давайте!
И уже спустя минуту ты кружишь хрупкое тело среди людей, более напоминающих актеров театра, чем реальных личностей, разодетых в костюмы и платья от Коко - еще никому не известной девушки, а Хемингуэй где-то рядом смеется своим басом, обнимая рукой талию той, кто навсегда войдет в историю как одна из самых прекрасных.
и ты понимаешь, что
на самом деле
это всего лишь сон.
А потом открываешь веки, чувствуя на своей щеке чье-то дыхание и смотришь прямо в глаза той, что еще какое-то время назад была обычной девушкой, едущей с тобой в одном автобусе.
- Мы знакомы? - почему-то шепотом спрашиваешь ты, даже не ожидая, что твои слова могут быть услышаны сквозь шум автобуса, а зрачки мгновенно расширяются, топя в черной глубине все эти дурацкие дежавю и ночные воспоминания, растворяющиеся в нотах музыки, играющей в, лежащих на коленях, наушниках.
только вот слышит и понимает.
все понимает.
- У тебя в глазах словно только что сгорели все свечи.
Как это: 'blow out all the candles'**, слышишь?
- Что?..
Тихий хмык и ироничный взгляд из-под слегка опущенных ресниц, а маленькая девичья ладошка накрывает твою и слегка сжимает, согревая.
- Знаешь, ты слишком взрослый.
Только сам не перегори,
слышишь?
только
не
перегори.
*слова из песни The Neighbours – Born to burn.
**из Daughter – Candles.
И кто-то, кто всегда сделает так, чтобы упасть еще глубже.
Daughter – Candles
Anthony Hamilton & Elayna Boynton – Freedom
Villagers – My Lighthouse
The Neighbours – Born to burn
- Уступите место женщине, не стыдно вам?! - с жуткими воплями набросилась на тебя дамочка лет 40-ка с явными намерениями затеять скандал на весь автобус, а ты лишь лениво встал, манерным жестом указав ей рукой на освободившееся кресло и отошел в сторону - слушать лекции о том, как делали "когда я была в твоем возрасте..." совсем не хотелось.
За окном медленно плыли очертания многоэтажек, людей, бегущих куда-о ради чего-то, чего они сами не знают, прокручивая в голове это дурацкое: 'нужно'. Листья бесшумно падали на землю, ветки деревьев качались на ветру, заглушаемые глухими голосами пассажиров автобуса, а в наушниках кто-то тихо пел:
we are born
to burn.*
только вот что,
если вот это 'burn'
никак не получается?
Минуты плыли, за окном уже полупустого автобуса стало заметно темнее и только фонари освещали тротуары вдоль дороги, напоминая о ночах в Париже.
Время, когда кажется, что вот-вот, и по, выложенной камнями, дороге застучат колеса старой машины, из окна которой высунется кто-то, кто, поманит рукой и звонким голосом скажет что-то вроде: 'давай к нам!'
только по-французски.
а ты не сможешь отказать.
Эти дни, проведенные в городе волшебства не дают тебе покоя еще с времен приезда оттуда, а пальто на пуговицах, купленное у улыбчивой девушки, знающей все об Элле Фицджеральд, все еще пахнет чем-то сладким и из прошлого века.
И ты знаешь, что так и должно быть, ведь то время уже прошло.
только почему пальцы все еще ощущают легкое прикосновение женской ладони?
Автобус совсем опустел, как и твоя голова, еще недавно полна мыслей, а глаза сами собой стали закрываться, оставляя последним образом в памяти девушку, сидящую в другом конце салона.
и стоит только провалиться туда...
Запах дорогих сигар резко ударяет в нос, а голова начинает кружиться от изобилия красок, в миг ослепивших твои, едва раскрытые, глаза.
- Давайте потанцуем? - игриво улыбается девушка в платье, прикасаясь к твоей руке. - Какая замечательная вечеринка, правда? Ну же, давайте!
И уже спустя минуту ты кружишь хрупкое тело среди людей, более напоминающих актеров театра, чем реальных личностей, разодетых в костюмы и платья от Коко - еще никому не известной девушки, а Хемингуэй где-то рядом смеется своим басом, обнимая рукой талию той, кто навсегда войдет в историю как одна из самых прекрасных.
и ты понимаешь, что
на самом деле
это всего лишь сон.
А потом открываешь веки, чувствуя на своей щеке чье-то дыхание и смотришь прямо в глаза той, что еще какое-то время назад была обычной девушкой, едущей с тобой в одном автобусе.
- Мы знакомы? - почему-то шепотом спрашиваешь ты, даже не ожидая, что твои слова могут быть услышаны сквозь шум автобуса, а зрачки мгновенно расширяются, топя в черной глубине все эти дурацкие дежавю и ночные воспоминания, растворяющиеся в нотах музыки, играющей в, лежащих на коленях, наушниках.
только вот слышит и понимает.
все понимает.
- У тебя в глазах словно только что сгорели все свечи.
Как это: 'blow out all the candles'**, слышишь?
- Что?..
Тихий хмык и ироничный взгляд из-под слегка опущенных ресниц, а маленькая девичья ладошка накрывает твою и слегка сжимает, согревая.
- Знаешь, ты слишком взрослый.
Только сам не перегори,
слышишь?
только
не
перегори.
*слова из песни The Neighbours – Born to burn.
**из Daughter – Candles.
Комментариев нет:
Отправить комментарий