О том, как кричать и о море.

 
Dustin O'Halloran – Opus 54

Темное небо, затянутое тучами и громкий всплеск волн о берег. Белые чайки, кружась, медленно опускаются на по-осеннему холодный песок, поднимая шум, а ветра почти нет - воздух и без того холодный до такой степени, что хочется закутаться в два одеяла и даже нос оттуда не высовывать.
   Одинокая скамейка посреди пустынного и, кажется, дикого берега, местами поросшего травой, которая уже пожелтела. Волны не спеша ударяются о берег, оставляя за собой мокрые следы которые тут же накрывает новая волна, а вода на вид ужасно ледяная, хотя, никто и не решался попробовать ее на ощупь.
   Невысокая девочка с короткими и белыми, как снег, волосами приходит сюда каждый день. Нет, не то чтобы ей очень одиноко или некуда больше идти - просто тут спокойно. Нет назойливого шума, а если и есть, то это чайки, а они не раздражают. Холодно только.
   Ветер усиливается, а волосы девочки развеваются и путаются, пусть и короткие, а глаза смотрят вдаль. Руки осторожно обнимают колени, обтянутые черными колготами - чтоб не замерзнуть, а погода все ухудшается.
   ..Эта скамейка среди пустыни из песка и вечно холодного моря - это ее царство и только она имеет право сюда приходить и видеть это...
 
   Рукава длинной серой кофты уже давно натянуты на замерзшие руки, а девочка все так же сидит на одинокой скамейке, которую поставили, наверное, еще в прошлом веке. Хотя кому это нужно?..
   Может, этот человек был художником и приходил сюда рисовать прекрасные пейзажи и гребни волн, а может был обычным человеком, стремящимся побыть одному после тяжелого рабочего дня среди сотен шумных людей. Кто знает?..
 

   Порой случается, что хочется просто встать ногами прямо на саму деревянную доску скамейки и кричать что есть мочи. Просто кричать, в надежде, что кто-нибудь, да услышит, но этого ведь не случится. Скамейка может сломаться, и сидеть больше негде будет, да и голос сорвать можно, зачем такое кому-то? Мы держим все в себе, нам не нужны сломанные доски.
 

  Никто не знает, о чем она думает. И, наверное, никогда так и не узнает, кроме самого моря... Кажется, будто своими огромными серыми глазами она рассказывает ему обо всем и больше, изливая душу не пролив ни одной слезы и не сказав ни одного слова... просто дышит. Иногда, ее губы начинают шевелится еле-еле, так, что только тихий шепот слышится сквозь порывы ветра и шум прибоя, а волосы все так же развеваются на ветру, заставляя прикрыть глаза и немного откинуться на спинку скамейки. Не замерзну.
  "Печатную машинку бы" - думает девочка и, фантазируя, перебирает тонкими белыми пальцами по кнопкам, время от времени переставляя чистые листы бумаги, складывая уже заполненные текстом в сторону. 

   Никто не знает, о чем она пишет. И, наверное, никогда так и не узнает, кроме самого моря...
Кажется, будто именно ему она рассказывает все свои тайны, изливая душу, не пролив ни единой слезы и не сказав ни единого слова. Оно ведь и так все поймет. 
   
  Однажды, море ответит ей, также - не говоря ни слова, моря ведь не умеют разговаривать. Однажды, она услышит долгожданный ответ от того, перед кем обнажала душу, не двигаясь при этом часами, и тогда... Тогда исчезнет эта скамейка, поставленная непонятно кем и зачем. Тогда уйдет она сама, поняв, что для того, чтобы кричать скамейка вовсе не нужна. Не нужно бояться сломать доски или сорвать голос - это не важно. Важно то, для кого ты кричишь что есть мочи. Важно то, услышит ли тебя тот, перед кем ты обнажаешь душу одним только взглядом.

Мечты, стена из дождя и дорога в бесконечность.

  

     

   Очередное задание от уже знакомой нам всем тетеньки - написать все свои мечты. Дебильные, нереальные и попросту глупые и детские - не имеет значения. А внутри, посредине - цель всей жизни. 

   В общем-то, это не было особой проблемой, поскольку я человек довольно мечтательный. Особенно по ночам. А вот с целью всей жизни определялась долго, но вскоре все-таки решила, что не хочу быть богатой/известной или иметь кучу детей и офигенного мужа - просто хочу быть счастливой.
   Иногда мне кажется, что вот-вот появится волшебник и изменит всю мою жизнь, сделает ее ярче и существенней, что исполнит все эти желания, которые я прописала (читай: "еле втиснула") на листочке бумаги. Но вот фиг мне, наверное. Не бывает таких чудес, а если и бывают, то точно не со мной. Ну, или в следующей жизни, ага.
 
   Вот скажите, правда жизнь книжных персонажей гораздо увлекательнее и насыщенней, чем наша? Конечно правда, кто же не согласится. Вот в этом вся и печаль - ничего особого не происходит. Хотя, может это только со мной так и да, знаю, сама виновата. Но что что поделать?...


______________________________________________________________

 
Rafael Anton Irisarri – Lumberton

   Дождь льет как из ведра, а человек на обочине дороги, по которой практически никто не ездит, все также стоит, не двигаясь с места. Волосы прилипли ко лбу, одежда вся насквозь промокла, а колени уже давно подрагивали от холода. Деревья словно обступили со всех сторон, темными силуэтами возвышаясь над ним, а их ветви шелестели, как будто шепча какие-то магические заклятия, которые, впрочем, никто так никогда не поймет. 
   
   Встречная машина яркими лучами света из фар разрезает толстую стену из дождя, заставляя прикрыть глаза рукой, а спустя тридцать секунд уже виден ее силуэт. Большой палец человека предусмотрительно поднят вверх, как будто еще раз доказывая, что перед нами обычный автостопщик, каких тысячи, а женщина в обычной недорогой машине нажимает на педаль тормоза и останавливается чуть поодаль этого промокшего человека. "Дорога скучная."
   
   Дворники, не останавливаясь, протирают стекло автомобиля, вытирая ручейки воды лишь на несколько секунд, двигаясь туда-сюда, гипнотизируя, а стена из дождя теперь кажется совершенно непроходимой - видны лишь темные силуэты еле покачивающихся от капель воды деревьев. В машине не было произнесено ни слова, а оба человека - и мужчина и женщина словно знали, что говорить ничего не нужно. 

   Дождь все не прекращался, а в автомобиле было так тихо, что слышны были удары сердца обоих пассажиров и даже громкий стук капель о капот не мог заглушить этого, ядом проникающего в мозг, биения. Машина все ехала, а трасса не кончалась даже спустя несколько часов, словно уходя в саму бесконечность, а два человека все так же не отрываясь и не говоря ни слова колесили вперед, в свою неизвестность...

   "Быть может, мы все так и колесим всю нашу жизнь туда, где не были. Колесим, не оглядываясь назад, ведь прошлого не вернешь, а то, что впереди еще не исследовано и очень далеко. Просто кто-то выбирается из этой стены из дождя и холода, а кто-то остается в ней навечно, так и не найдя человека, сердце которого бьется в унисон с его, заглушая ритмы стихии."

   
   

    
 
 
   

Тебе будет тринадцать, а мне будет тридцать пять...

   Dillon – Thirteen Thirty-five
 Лесная поляна, окруженная высоченными деревьями, прячущими свои верхушки в густом, белом тумане. Воздух холодный и какой-то неестественно тяжелый, словно из иного мира, а трава стала темного болотного света, будто совсем выцвела и потеряла свои краски из-за отсутствия солнца. Птицы еле-еле слышны сквозь густую массу тумана, а шелест веток и вовсе не чувствуется - все звуки будто бы умерли, замерли и даже отголоски пения были на удивление неестественными и жуткими, как из загробного мира.
   Малышка, прислонившаяся спиной к толстому стволу медленно и как-то задумчиво листала огромную книгу, лежащую на побитых, разодранных коленках. Платьице давно порвалось и кое-где уже свисало грязными лоскутками, а ладошки девочки покрылись темной пленкой из запекшейся крови и многочисленных ранок, что неприятно пощипывали и заставляли нахмурить брови. Мурашки шли по коже от холодного ветра, а одежда и вовсе не грела - как же не замерзнуть в таком скудном наряде, да еще и посреди леса совсем одной.
 
_________________________________________________________________
   Дорогая и старая коллекционная машина с откидным верхом мягко колесит по пустой дороге. Туман застилает все впереди, и видимость почти нулевая - в любой момент из этой пустоты может выехать грузовик и тогда страшная смерть в автомобильной аварии, о котором будут говорить еще неделю, неизбежна, но об этом никто не думает. Женщине, сидящей за рулем в этом автомобиле темно-вишневого цвета вовсе не до таких пустяков. Ее мысли где-то очень далеко, за самим горизонтом, а руки уверенно лежат на кожаном руле, направляя ее в никуда. Асфальт вокруг уже стал сырым и кое-где появились небольшие лужицы, а волосы женщины постепенно намокают, из светло-коричневых превращаясь в темно-каштановые.  Маленькие мокрые пятнышки постепенно появляются на платье персикового цвета, еле прикрывающего голые колени, а плечи уже начинают мелко подрагивать от холода и ветра. Скорость становится еще выше... 



__________________________________________________________________

   Милая, что ты тут делаешь? Совсем одна, еще и такая маленькая. Где твои родители?...

Совершенно одна. Беззащитная и вся в царапинах, оставшихся от жестоких ударов о ветки, порезах и синяках от многочисленных падений и высохшими дорожками от слез на щеках. Что привело тебя сюда? Волосы спутались и намокли от мелко моросящего дождя, а дрожь во всем теле уже невозможно было сдерживать. Теперь пришло время плакать самому небу, что уже целую вечность было затянуто серыми тучами, без единого просвета, а книга, лежащая на коленках у малышки, по правде говоря - без единого слова и без единой картинки. 



____________________________________________________________________


    Волосы развеваются на ветру, а слезы катятся по щекам, оставляя за собой темные дорожки из туши и дорогой подводки. Платье уже насквозь мокрое и руки, держащиеся за руль покрыты мурашками от холода и еще чего-то, что знает только она. 
   Пальцы медленно разжимаются и отпускают черное кожаное кольцо, а руки без колебаний поднимаются в воздух высоко над головой. 
                                                                                    Ей некуда спешить...
   
   Туман уверенно забирает к себе ее хрупкое тело, а машина вдребезги разбивается о проезжающий мимо грузовик ярко красного цвета. Платье персикового цвета лоскутьями лежит на мокрой обочине дороги, превращаясь в жалкую тряпку, а где-то в тумане, далеко за горизонтом еще виднеются темные пряди волос и светлая кожа хрупкого тела, на большой скорости летящего в небеса...


_________________________________________________________________

   Маленькие и хрупкие детские ручки отбрасывают огромную книгу с коленей в сторону и та с всплеском падает прямо в лужу. Где-то высоко в небе слышится жутко громкое карканье ворон, что черной тучей пролетают прямо над головой у малышки, а тельце с бледной кожей медленно поднимается, опираясь на ствол дерева. Руки поднимаются высоко в небо, и глаза закрываются, словно для того, чтобы сейчас взлететь как одной из тех ворон - черной как смоль и таинственными глазами-бусинами, далеко в небеса.
                                                                   
                                                             Но нет, не так все должно быть...

   Огромный серый волк появляется из ниоткуда мгновенно и без рыка. Тяжелые темные лапы ступают на болотно-зеленый мох практически бесшумно, а голова покорно поднята, словно ожидая приказа маленькой девочки, одиноко стоящей посреди туманной лесной рощи. И она отдает этот приказ...
 

   Туман все еще стоит огромной непрозрачной тучей, ограничивая обзор и затрудняя дыхание, ветер все так же тихо шепчет где-то среди веток,  а волка и нет в помине, словно и не было никогда. И лишь маленькое ободранное платьице лежит в глубокой луже, стая громко каркающих ворон кружится вокруг туманной рощи, а малышка парит где-то далеко, со своей огромной книгой без единого слова и единой картинки в маленьких руках...


____________________________________________________________________

Их было двое - мать и дочь.

Тебе было тринадцать, а мне было тридцать пять.

Волшебство, коты и ноль градусов по Цельсию.

 

 
   Весна. Весна. которую, впрочем, даже назвать так нельзя - на градуснике 0 градусов по Цельсию, а ветер дует так, что глаза открыть невозможно - только хмурь себе брови и опускай голову пониже, так, чтобы нос спрятался в мягком шарфе, намотанном раза в 3 вокруг шеи. Пальто, застегнутое сегодня, в отличии от остальных дней, на все пуговицы, уже стало практически белоснежным от мокрых хлопьев снега, а ботинки намокли аж по щиколотку. Хорошо, что не промокают.
   Стюарт - парень 21 года отроду, идет сегодня домой не спеша. Там все равно никто не ждет, а времени еще полно - так зачем гнаться туда, где все равно не будет ничего интересней телевизора, чашки кофе и теплых носков на ногах? Черные волосы растрепались на ветру, челка стала совсем белой от снега, а руки в карманах заледенели, как в -20. Но кого это заботит?
    Суета обычных будней. Люди вертятся вечном круговороте жизни приходя домой поздно вечером, а на утро таким же уставшим уходя на работу. Однообразная рутина, которая, впрочем. затягивает похуже любого наркотика - опомнится не успеешь, как уже погряз в проблемах и делах. А желание бросить все хоть и присутствует, но "уже привык, да и менять ничего не хочется. Как-нибудь потом, пока что нет времени." Идешь себе по улице, поднимаешь голову, а все такие хмурые, будто у них только что кто-то умер. Даже спросить у прохожего время страшно - посмотрит испепеляющим взглядом, да еще и послать может - куда там приветливость. Хорошее настроение? Сиди и не рыпайся, нам не до твоего веселья, у нас все плохо.
   Стюарт такой же как все - обычный работник, редактор одного не очень-то и популярного местного журнала. Так, офисный планктон, которого даже и уволить не жалко - легко заменить таким же. Куда там высокой зарплате и уважения подчиненных? Подчиненных-то и нет вовсе, но парня это не смущает - не для авторитета нанимался.
   Ветер все усиливается, а Стюарт по-прежнему бредет уже почти ночным городом. Витрины магазинов  все еще горят яркими огнями, не собираясь закрываться, а машины время от времени окатывают тротуар холодными струями грязи - только и успевай отскакивать в сторону. В наушниках что-то инструментальное - тягучее и холодное, вроде Birdy – Shelter, а замерзшие пальцы по-прежнему перебирают проводок, наматывая его на пальцы. Никто не замечает одиноко бредущего парня - все же в делах. Никто не остановится, не спросит: "Молодой человек, вам помочь?" - "Да нет, спасибо, все в порядке". А что еще ответить? Никому ты не нужен - без денег, репутации и модельной внешности. Никому не нужен уже вроде взрослый, но такой еще неопытный человечишка, ничего не достигший в этой жизни, никому.
   Черный кот. Черный, с белыми лапками и животом, такой пушистый, что, кажется, объятия с таким могли бы заставить любого забыть о заботах хоть на миг. Черные коты - в чем их таинственность? Существа с девятью жизнями? Те, кто понимает всех и все, те, кто умнее любого из нас? Те, кто своими черными глазами смотрит и, кажется, говорит тебе больше, чем любой рассказчик, не умолкающий часами?
    Мягкие лапы переступают по мокрому тротуару, а походка такая, словно царь спустился на эту жалкую землю. Стюарт остановился и стал просто наблюдать. Не то, чтобы было очень уж любопытно, просто кот такой, что стоит посмотреть. А вдруг сейчас, зайдя за темный угол,  прямо на глазах превратится в загадочного парня в темном пальто и черными, как смоль волосами с белой прядью, как у того кота? Вот было бы здорово.
    Но ничего такого не происходит. Кошак как шел себе - горделиво, с высоко поднятой головой, так и идет, и лишь раз бросает мимолетный взгляд на одиноко стоящего парня - обычного жителя маленького города - Стюарта.
    Один лишь взгляд черных, как у волшебника, глаз и Стюарт понимает, что все не так. Все вовсе не так, как должно быть и он совсем не такой, каким должен бы быть в этой жизни.
    Кот медленно перешел дорогу прямо перед ним, но для Стюарта это было вовсе не к несчастью. Такие коты - они не предвестники горя, они - волшебники. И кто знает, может быть наш парень пройдет мимо, переключив надоевшую песню на сенсоре своего телефона, а, может быть, поддастся магии и все изменит.

   

    В следующий раз просто загляните в глаза черному, как смоль коту на улице, ведь, возможно, перед вами настоящий волшебник. Волшебник, меняющий жизни таких, как вы...

Бредосказка или вечер с Радиохед.

   Мой психолог дала мне задание написать сказку.
Какую-нибудь, какая уже получится, не столь важен стиль написания или грамотность - абы читабельно было. Да и грамотно не получится - не такой уж я и осведомленный в правилах правописания человек. Но, какой уж есть.
   Собственно, а с чего начать? Вопрос, мучающий меня целую неделю. Раньше, если фантазия выплескивалась из меня фонтаном, а буквы словно сами ложились на бумагу, контролируемые только полетом мысли, то сейчас в голове стало пусто, как в подвале, где только изредка пробегает стайка крыс. Не то, чтобы я каждый вечер сидела и пыталась хоть что-то выжать из себя, но все-же муза, по всей видимости, решила на сей раз меня покинуть.
   Так о чем писать?
Не знаю почему, но сказку, где главные герои были бы животными я сразу отбрасываю. Как-то меня это не привлекает, да и хочется написать что-то действительно интересное, а не очередную банальщину с моралью вроде "Будь паинькой, делись с ближним, уважай близких" и тд. и тп. Люди? Да.
   Вот сижу и перед глазами картина - маленькое купе с большим окном, столик, койки - все как положено. А за окном поздняя осень. Поезд движется на достаточно большой скорости, а пейзаж за окном меняется лишь немного - кое-где мелькают просветы в стене из деревьев, что высажены вдоль железнодорожных путей, а тучи медленно плывут себе в бесконечном небесном океане, словно белые корабли. Мальчик лет 16 сидит за маленьким раскладным столиком, что между нижних полок и греет руки о чашку с горячим чаем. Кроме него в этой маленькой комнатке размером 3х3 метра больше никого нет - пассажир, ночевавший здесь сошел на предыдущей станции и никто теперь не мешает ему погрузится в свои мысли.
   Сухие листья обреченно падают на уже холодную и сырую землю, а поезд все мчится и мчится в места, где были многие, кроме него. Местность меняется, а мальчик держит в руках книгу, временами поглядывая в окошко и отсчитывая поездные вздохи, которые еще в детстве изображал вместе с мамой "Чух-чух...чух-чух..". Книга у него в руках - это то, что помогает забыться хоть на время, отодвинуть все заботы и переживания на другой план, погружаясь в иной мир - интересный и захватывающий. В полную событий жизнь, которая была у многих, но не у него. В жизнь, о которой мечтают и взрослые и дети - волшебную жизнь, яркую и такую до ужаса нереальную.
   Холодный воздух заставляет съежится и поплотнее укутаться в шарф, а рукава темной кофты спустить еще ниже, закрывая пальцы и посильнее ухватиться за обложку мягкой книги - чтобы не уронить. В наушниках у мальчика неизменный Радиохед, в голове неизменно истории чужих, выдуманных жизней, а рядом, на койке рюкзак, который вечно с ним. Что в этом рюкзаке? Вся его жизнь. Все воспоминания, хоть и не такие многочисленные - записки, дневник и несколько фотокарточек. Всего лишь. Но такое дорогое сердцу.

 Что привело его в этот поезд, в этот вагон и купе с большим окном? Что заставило мальчика одному уехать из родного города, где тот жил с самого рождения?
 




   Он знает.
____________________________ ____________________________

Город сменяется городом, а станции проплывают за окном словно так и должно быть, словно течение времени можно высчитать короткими равномерными вздохами поезда. "Чух-чух...чух-чух..". 

 
   Мальчику холодно. Рукава кофты давно уже растянуты, шарф погрызен молью и уже давно не греет, а страница книги так и не была перевернута даже спустя столько месяцев, дней и минут. Чай на столике, что между нижними койками остыл , а тучи за окном по прежнему кораблями плывут осень за осенью.
 
   Течение времени никогда не прервется, а мальчик так и будет ехать туда, куда известно только ему - год, два или три. Туда, где все истории чужих жизней станут явью. Туда, где его история станет такой же нереальной, как и книжные.