О том, как кричать и о море.

 
Dustin O'Halloran – Opus 54

Темное небо, затянутое тучами и громкий всплеск волн о берег. Белые чайки, кружась, медленно опускаются на по-осеннему холодный песок, поднимая шум, а ветра почти нет - воздух и без того холодный до такой степени, что хочется закутаться в два одеяла и даже нос оттуда не высовывать.
   Одинокая скамейка посреди пустынного и, кажется, дикого берега, местами поросшего травой, которая уже пожелтела. Волны не спеша ударяются о берег, оставляя за собой мокрые следы которые тут же накрывает новая волна, а вода на вид ужасно ледяная, хотя, никто и не решался попробовать ее на ощупь.
   Невысокая девочка с короткими и белыми, как снег, волосами приходит сюда каждый день. Нет, не то чтобы ей очень одиноко или некуда больше идти - просто тут спокойно. Нет назойливого шума, а если и есть, то это чайки, а они не раздражают. Холодно только.
   Ветер усиливается, а волосы девочки развеваются и путаются, пусть и короткие, а глаза смотрят вдаль. Руки осторожно обнимают колени, обтянутые черными колготами - чтоб не замерзнуть, а погода все ухудшается.
   ..Эта скамейка среди пустыни из песка и вечно холодного моря - это ее царство и только она имеет право сюда приходить и видеть это...
 
   Рукава длинной серой кофты уже давно натянуты на замерзшие руки, а девочка все так же сидит на одинокой скамейке, которую поставили, наверное, еще в прошлом веке. Хотя кому это нужно?..
   Может, этот человек был художником и приходил сюда рисовать прекрасные пейзажи и гребни волн, а может был обычным человеком, стремящимся побыть одному после тяжелого рабочего дня среди сотен шумных людей. Кто знает?..
 

   Порой случается, что хочется просто встать ногами прямо на саму деревянную доску скамейки и кричать что есть мочи. Просто кричать, в надежде, что кто-нибудь, да услышит, но этого ведь не случится. Скамейка может сломаться, и сидеть больше негде будет, да и голос сорвать можно, зачем такое кому-то? Мы держим все в себе, нам не нужны сломанные доски.
 

  Никто не знает, о чем она думает. И, наверное, никогда так и не узнает, кроме самого моря... Кажется, будто своими огромными серыми глазами она рассказывает ему обо всем и больше, изливая душу не пролив ни одной слезы и не сказав ни одного слова... просто дышит. Иногда, ее губы начинают шевелится еле-еле, так, что только тихий шепот слышится сквозь порывы ветра и шум прибоя, а волосы все так же развеваются на ветру, заставляя прикрыть глаза и немного откинуться на спинку скамейки. Не замерзну.
  "Печатную машинку бы" - думает девочка и, фантазируя, перебирает тонкими белыми пальцами по кнопкам, время от времени переставляя чистые листы бумаги, складывая уже заполненные текстом в сторону. 

   Никто не знает, о чем она пишет. И, наверное, никогда так и не узнает, кроме самого моря...
Кажется, будто именно ему она рассказывает все свои тайны, изливая душу, не пролив ни единой слезы и не сказав ни единого слова. Оно ведь и так все поймет. 
   
  Однажды, море ответит ей, также - не говоря ни слова, моря ведь не умеют разговаривать. Однажды, она услышит долгожданный ответ от того, перед кем обнажала душу, не двигаясь при этом часами, и тогда... Тогда исчезнет эта скамейка, поставленная непонятно кем и зачем. Тогда уйдет она сама, поняв, что для того, чтобы кричать скамейка вовсе не нужна. Не нужно бояться сломать доски или сорвать голос - это не важно. Важно то, для кого ты кричишь что есть мочи. Важно то, услышит ли тебя тот, перед кем ты обнажаешь душу одним только взглядом.